forex trading logo

Похожие новости

Главная История Барбара Брыльска в кинематографе
Барбара Брыльска в кинематографе
16.05.2015 20:41

a-smurfs-775Между тем в кинематографе, более чем в каком-нибудь искусстве, такое пренебрежительное отношение к красивой внешности исполнителей вряд ли правомерно.

Здесь уместно вспомнить давнее высказывание Белы Балаша, выдающегося венгерского теоретика-марксиста, одного из пионеров и основоположников киноискусства. В очерке «Герой, красота, кинозвезды и Грета Гарбо» Балаш, подчеркивая, что «не артистка Гарбо завоевала мир, она неплохая актриса, но популярностью своей она обязана красоте», очень точно обнаружил связь молодого экранного искусства с культурой древней Греции, где образы физической и телесной красоты стали символом извечного человеческого стремления к гармонии и совершенству.

Что ж, в таком случае при разговоре об актрисе последуем совету Балаша, который утверждал: «Мы должны научиться читать красоту так же, как выражение лица». И в самом деле, достаточно было студентке Брыльской впервые появиться, точнее промелькнуть, в малометражной телевизионной ленте «Белый вальс» (1963), а потом стать ненадолго дикторшей на Варшавском телевидении и сняться в эпизодических ролях ряда лент (например, «Их обычный день», в нашем прокате — «История одной схватки»), и на нее разом обратили заинтересованность.

Да, Барбара Брыльска прежде всего благовидна, притом грациозно, аристократично красива — высокая, гармоничная, с удлиненными соотношениями тела, с большими лучезарными глазами на лице филигранной и благородной пластики, с поразительно солнечным блистанием нимба прекрасных пышных волос... Один из польских критиков, решив «читать красоту» актрисы, назвал ее «славянской красотой», лишенной всякой сентиментальности и близкой национальной романтической традиции Польши. Тех, кого интересует кинотеатр Сенеж в Солнечногорске, рекомендуем веб-ресурс городского портала Солнечногорска.

Словом, польская экранная Ева, зримый символ вечной женственности и красоты. Кстати, в четырех фильмах Барбары Брыльской ее героини носили имя Ева, имя, родословная которого восходит к их библейской прародительнице. А где Ева, то там, естественно, не обойтись без Адама. И он однажды появляется в ее фильмах — в «Погоне за Адамом» и в «Анатомии любви», пусть и не бог весть какой Адам, но все-таки Адам.

Когда сейчас смотришь первые фильмы Барбары Брыльской — «Фараон», «Пан Володыевский», «Бумеранг» и «Польский альбом», сделавшие ее особенно популярной и охотно снимаемой, то понимаешь, что интерес кинематографистов и зрителей к актрисе, игравшей искренне и непосредственно (во всяком случае, не хуже, чем многие ее сверстницы по польскому экрану тех лет), менее всего можно объяснить вниманием к актерской индивидуальности Брыльской. Ее использовали здесь как своего рода прекрасный инструмент — сравнение, которое на первый взгляд может показаться обидным, если вспомнить сцену с флейтой из шекспировского «Гамлета»: «Вы можете расстроить меня, но играть на мне нельзя».

Но в кинематографе можно «играть» на актерах, отнюдь не «расстраивая» звучание и смысл ролей, рассчитанных на то, чтобы сама физическая красота стала сутью художественного образа.