forex trading logo

Похожие новости

Главная История Душевные муки Паулины
Душевные муки Паулины
16.05.2015 16:11

a-smurfs-768Паулина (фильм «Крысы») — туповатая, пришибленная судьбой, брошенная, приехавшая в незнакомый послевоенный город, полутемный, настороженный.

Она беременна, но еще не осознала, что такое материнство. И мысли не о ребенке, а о том, что надо отомстить бросившему ее негодяю. После небольших колебаний она соглашается уступить ребенка бездетной хозяйке, симулирующей беременность — вернется из поездки хозяйкин муж, застанет ребенка, и так жена купит прочность брака. Роды Паулины должны произойти в подвале дома, отведенного под склад театрального имущества. Никакой медицинской помощи — только хозяйка и ее брат — негодяй, бандит. Паулине страшно, она беспомощна, растеряна, подавлена жадной волей брата и сестры — двух крыс в облике человеческом. Жалка ее обезображенная беременностью фигура, оплывшие черты лица, детски испуганные глаза. Ребенок родился, Паулина продала его хозяйке, ей помогают уехать, все по плану, честные коммерсанты держат слово.

Но тут проснулся материнский инстинкт, ранее неведомый Паулине, нежданный, но пробудивший в ней все силы души, волю, разум. И она начинает борьбу за ребенка, она убивает брата хозяйки — того, кто отнял у нее сына. Мария Шелл еще раз говорит о праве и призвании простой женщины, о том, что материнство — это не просто животный инстинкт, а сила, выявляющая в женщине все человеческие резервы, ее великое право и великая обязанность. Всем талантом художника она требует уважения к силе и слабости женщины, побеждающей или погибающей, но не отступающей в борьбе.

Рене Клеман экранизировал «Западню» Золя и выбрал для этого в высшей степени французского произведения иностранную актрису Марию Шелл. Для роли парижской прачки, женщины из народа, особенно важна национальная природа, неповторимость колорита парижских трущоб. А оказалось, что главное не в колорите, хотя Мария Шелл с истинно романским темпераментом дубасит противницу в знаменитом эпизоде драки в прачечной. Главное — в присущем актрисе сочетании девической чистоты с непротивлением житейской грязи. Что, мол, поделаешь, такова жизнь. Трое детей и ребячья повадка их матери, маленькая хрупкая фигурка и сильные привычные движения профессиональной прачки у корыта. Яростная драка в мыльной луже и застенчивая прелесть песенки за обеденным столом.

Все это уживается в Жервезе, иногда сильной, иногда слабой, иногда чистой, иногда нечистой, всегда занятой трудом, всегда отбивающейся от ударов жизни. Только спившаяся, она бездеятельна, но это уже не Жервеза, не героиня Золя, а только мутный и уходящий фон для новой женской судьбы, для дочери Жервезы — Нана.