forex trading logo

Похожие новости

Главная История Джульетта Мазина
Джульетта Мазина
29.04.2015 12:51

a-smurfs-713Джульетта Мазина наделила свою Джельсомину обостренным восприятием, парадоксальной утонченностью эмоций.

Тоска не осмысленности гнетет ее не меньше, чем беспредельность одиночества. «Кому я нужна?...» «И зачем только я живу на белом свете?» — подавленно бормочет девушка. О камне она спрашивает с тихой важностью: «Какая же от него польза?» Всерьез, с сознанием собственного превосходства, жалеет Дзампано: «Он не умеет думать... Бедняжка...»

В фильмах «Земля дрожит», «Нет мира под оливами», «Дорога надежды» и других неореалистических картинах герои не допытывались смысла мироздания. Их связь с землей была естественной и гармоничной. Она не требовала объяснений. Горцы Де Сантиса и рыбаки Висконти слиты со своим пейзажем. Природа — часть их быта, обстановка, привычные условия существования. К ним нужно примериться — вот и все.

В «Дороге» эта связь осложнена. Жизнь предстает не только в бытовом обличье. И отношение к ней героини менее всего утилитарно. «Дурочка» Джельсомина с безотчетной жадностью вбирает впечатления внешнего мира. Ее волнуют звуки, краски, линии. Томит и зачаровывает то, чего другие попросту не замечают.

Мелодия старинной песни заставляет Мазину в этой роли плакать от пронзительной тоски. Тихий звон телеграфных проводов привлекает своей таинственной печалью. Увидев искалеченное дерево, она с какой-то смутной болью мгновенно «примеряет» на себе излом простертых к небу сучьев. Море, камни, песок, деревья, ветер для ее героини — одухотворенная стихия. Но если толстокожесть и тупая сила Дзампано в полном согласии с укладом общества, с «идиотизмом» нищей жизни, то человеческая зрячесть Джельсомины — выпадение из правил.

В книге «Кино Италии» И. Соловьева справедливо замечала, что одиночество Джельсомины тает, когда она наедине с природой, и снова возвращается в толпе. Здесь ее бессознательная артистичность оборачивается юродством, сосредоточенность, уход в себя воспринимаются как слабоумие.

После выхода «Дороги» многие критики заговорили о «чаплиновских нотах» в игре Джульетты Мазины. Действительно, при всей несхожести манеры, этих художников роднит трагическая тема неприкаянной, забитой человечности — человечности, на которую напялен шутовской наряд.

Сыграв несколько «проходных» ролей в картинах «Доброй ночи, адвокат!», «Мошенники» и др., Мазина вновь вернулась к главной теме своего творчества в «Ночах Кабирии» (1957). Кто-то из итальянских критиков назвал этот фильм «историей публичной женщины с душой Джельсомины».

Родство двух наиболее известных героинь Мазины, в самом деле, очевидно. Кабирия так же бесхитростна и остро впечатлительна, как восприимчивая, чуткая Джельсомина. Ее нетрудно поразить, увлечь и разочаровать. Она порывиста: мгновенно загорается, мгновенно гаснет. Легко сочувствует, легко приходит в ярость и быстро отвлекается, по-детски забывая об обидах.