forex trading logo

Похожие новости

Главная История Фернандо Рей в образе Дона Хайме
Фернандо Рей в образе Дона Хайме
21.06.2015 20:43

a-s-114Дон Хайме — несчастный маньяк. Каждый вечерок, уединяясь, он вершит странноватый ритуал: под торжественно-прекрасную церковную музыку мерит подвенечный убор собственной жены-девственницы, умершей от сердечного припадка в первую брачную ночь.

Парадоксальная сложность задуманного Бунюэлем образа (режиссер тут был и сценаристом) заключалась в том, что ни моральные правила, ни благородные порывы вовсе не чужды Дону Хайме. Он верит в святость брака, вечную нерасторжимость союза любящих, многие годы живет памятью о покойной жене, не желая ни признавать своего незаконного сына Хорхе, ни замечать покорных, ждущих глаз служанки Рамоны. Но «высокие» чувства, «идеальная» любовь камуфлируют вымороченное, противоестественное существование.

«Виридиана» поделила и публику, и критику на два суровых лагеря. Получив главную награду на Каннском фестивале 1961 года, она была воспрещена в Испании как творение «аморальное», «буйное», «безбожное». Вскоре по прошествии фестиваля британский журнал «Сайт энд Саунд» провел выборочный опрос критиков с пожеланием определить десять наилучших фильмов всех держав и всех периодов — большая часть назвали «Виридиану». Но североамериканский журнал «Филмз ин ревью» писал позже: «Бунюэль утрачивает ощущение действительности и все в большей мере соскальзывает в непонятные глубины психопатологии и злобы. Они разламывают его талант и совместно с тем являются для него новоиспеченным питательным родником... Бунюэль создал в «Виридиане» скопленье анормального, и за это всяческие психопаты превозносят кинофильм до небес».

«Добропорядочного» западного зрителя, говорившего устами скандализованной обозревательницы из «Филмз ин ревью», возмутило не «анормальное», к которому его давно приучил и приохотил киноэкран. Как франкистские чиновники и католические иерархи, он не мог простить Бунюэлю безжалостной правды социального анализа, сурового приговора, вынесенного в «Виридиане» буржуазной морали.

История, рассказанная в «Виридиане», пожалуй, одна из самых страшных в мировом кинематографе. Рядом с ней иные «триллеры», иные гангстерские ленты, заваливающие экран горами трупов, иные «фильмы ужаса» с дракулами и сатанинскими мессами, «фильмы катастроф» с пожарами в небоскребах и челюстями акул кажутся детской забавой.

Эта бескровная повесть о неудавшемся подвиге человеколюбия страшна тем, что переносит насилие, растление, смерть в сферу духовного и нравственного. В своей иконо-борческой ярости Бунюэль уничтожает вместе с иллюзиями и кумирами надежду на победу добра, показывая, как корчатся в агонии и гибнут самые благородные, самые бескорыстные устремления.

А также страшна своей жестокой достоверностью. Экранный рассказ, насыщенный метафорами и символами, вместе с тем отмечен такой обостренной конкретностью, которая способна поранить.