forex trading logo

Похожие новости

Главная История Фильм «Солдат и слон»
Фильм «Солдат и слон»
13.01.2015 19:22

a-smurfs-116В одной из публицистических статей Мариэтты Шагинян, опубликованной в газете «Правда» в связи со 150-летием присоединения Восточной Армении к России, содержится любопытная мысль о том, что в отличие от представителей многих древних наций, сегодняшний армянин сохранил родство — и генетическое и психологическое — с далёким предком, скажем, армянином V века.

Мы очень часто, рассуждая на темы национального своеобразия, не выходим за рамки расхожих представлений о признаках и чертах характера, на поверку оказывающихся общими, присущими всем нациям (широта натуры, гостеприимство и т.д.), и никак не касаемся особенностей национальной психологии, которые иной раз предстают в весьма причудливых комбинациях — искусство, кстати, оказывается той сферой, в которой доминанта национального мышления получает наиболее эффективное проявление.

Распрощавшись с прошлым на уровне быта, армянское кино пришло к пониманию и своего отношения к нему как важнейшего феномена постижения реальности, как возможности национального самовыражения. Тех, кого интересуют Фильмы mp4, рекомендуем веб-ресурс kino-tab.org.

Герои армянских фильмов сильны своими связями с прошлым. Это действительно сильная сторона армянского кино, но, если воспользоваться математической терминологией, кроме «извлечения корня», есть ещё «возведение в степень». Чем герой армянского кино занят сегодня и чем он прекрасен сейчас помимо осознания своих глубинных корней?

Конечно, и в настоящее время немало наслоений, тут снова всплывает быт — только не прошлый, а сегодняшний, и художнику хочется стряхнуть с себя «шелуху» преходящего, заглянуть в суть, распознать вечное, общечеловечное.

В 60-е годы в армянском кино появился новый герой, своим происхождением обязанный эволюции общественного сознания. Эстетическую значимость он приобрёл не своими подвигами или декларациями, а своей внутренней наполненностью, нравственной цельностью, одухотворённостью.

Добиться умения увидеть в малом большое — значит, достичь профессиональной зрелости. И жесты, и взгляды, и интонации — всё это средства, призванные раскрывать, выявлять, извлекать. И армянское кино успешно постигало, извлекало, однако, в какой-то момент возникло сомнение — а не разучилось ли кино показывать и рассказывать? Сюжет ослаблен, интрига почти отсутствует, герои малоподвижны, а может быть, они и инфантильны и, вообще, инертны?

В данном случае мы обсуждаем не отдельные фильмы, а процесс в целом, словно он имеет единого автора и все фильмы складываются в одну цепочку. Действительно, цепочка налицо, потому что отдельные художники выражали общую закономерность или достигнутый уровень понимания художественных задач.

Скажем, герой готов был бескорыстно жениться на вдове с двумя детьми или создавать модели платьев, которые не сразу найдут своего потребителя («Человек из Олимпа», реж. Д. Кесаянц, 1974), или фотограф, переставляющий снимки, желая добиться гармонии в мире случайного («Рыжий самолёт», реж. А. Агабабов, А. Айрапетян, 1975), или, может быть, солдат, вынужденный выполнять приказ и в разгар сражений за Берлин послушно вести слона в тыл («Солдат и слон», реж. Д. Кесаянц, 1977) — почему во всех этих случаях, когда герой оказывается способным на решительные поступки, на него накладывается некий ореол «милой чудаковатости»? И эта маска спасает персонажей К. Джангиряна, К. Джанибекяна, М. Мкртчяна, потому что реальных связей с жизнью, с настоящим моментом у них немного. Реальное своё бытие эти герои получают фактически в условиях сказки.