forex trading logo

Похожие новости

Главная История Проделаем мысленный эксперимент
Проделаем мысленный эксперимент
16.03.2015 14:38

a-smurfs-345Есть и еще более важная сцена, еще более тяжелое испытание для актера. По замыслу эта сцена — настоящая кульминация фильма, ибо здесь должен зритель убедиться в несомненной моральной победе сотрудников угрозыска над преступниками.

Один из членов шайки, оказывается, был на войне солдатом в роте Шарапова и, конечно, немедленно узнает своего бывшего командира, узнает, но не выдает в память о фронтовой дружбе. Между Шараповым и Левченко происходит ночной разговор, проведенный актером В. Павловым с большой внутренней силой. В результате этого разговора Левченко практически переходит на сторону Шарапова, тем самым обрекая на гибель не только коллег по разбою, но и самого себя. Нужно было пустить в ход очень мощные нравственные резоны, чтобы склонить его к такому решению. Но плохо верится, что этот угрюмый, озлобленный мужик действительно признает моральную правоту Шарапова, духовную силу вот этого чистенького интеллигентного мальчика — ведь в нем нет ничего от образа боевого офицера, которого бы такой фрукт, как Левченко, мог уважать. И это, конечно, досадный просчет.

Незадолго до «Места встречи...» по телевидению была показана передача, в которой проигрывались сходные нравственные мотивы, но на материале еще более далекого прошлого — первых послереволюционных лет. «Ярость» поставлена С. Евлахишвили по двум повестям безвременно умершего Ю. Файбышенко. Сказать о «Ярости», что она задумана только ради сюжета, было бы несправедливо. Мы найдем в этой постановке несколько добротных актерских работ: начальник угрозыска провинциального городка Клейн (М. Жигалов), руководитель бригады Клыч (И. Охлушін), остроносый, хрупкий отважный Сенька Клешков (Н. Денисов)... Но невелик масштаб этих образов. Они, конечно, отличаются друг от друга, но главным образом актерской индивидуальностью и внешностью, а не внутренним содержанием. Среди них нет образа, который можно было бы хотя бы выделить.

В спектакле есть неплохо сыгранная сцена: Клейн допрашивает бандитскую сообщницу Аграфену. Клыч сидит рядом и молчит, но если бы они поменялись стульями и допрос повел бы Клыч, вероятно, он провел бы его неотличимо так же; ведь он тоже — умный, сообразительный, идейный, понимающий свой долг перед народом... Актеры разные, а герои одинаковые, каких мы видели не раз, хотя и нет причин говорить об особых неудачах.

Правда, среди членов бригады есть два персонажа отрицательных и уже в силу этого отличающихся от остальных. Об одном для экономии места умолчим, а вот о Селезневе (А. Мартынов) несколько слов сказать следует. Нет спора, в его образе зацеплено явление существенное и страшное.

Сколько вреда нанесли нашему государству, сколько ненужных страданий доставили многим людям Селезневы — мелкие, мстительные демагоги, на словах ратующие за некую сверхпринципиальность и безграничную революционную беспощадность. Соображения такого рода: революция, мол, при всей ее непримиримости к врагам, должна быть еще и доброй и опять-таки милосердной — Селезневы классифицируют как антипартийные выпады. Но художественно образ Селезнева недоработан, он, так сказать, весь, целиком, во всем отрицателен, в каждом слове, в каждом поступке. Как герой классицистской пьесы. Ах, в действительности Селезневы были куда изворотливее и если не умнее, то хитрее, и вовсе не были склонны нерасчетливо подставлять свои бока! Трудно не вспомнить еще раз подленького журналиста Узелкова из «Жестокости». В конце картины Селезнева выгоняют с работы к удовлетворению телезрителей, но вряд ли в точном соответствии с действительностью того сложного времени.