forex trading logo

Похожие новости

Главная История Разрабатывая свою мультипликационную модель
Разрабатывая свою мультипликационную модель
22.01.2015 21:14

a-smurfs-175Глубокий знаток фольклора, Туманян всегда тонко чувствовал динамическую структуру сказки и потому, оставаясь верным источнику, свободно обрабатывал произведения народной поэзии. Его полемика с критиком Драмбяном бесценна для потомков именно потому, что помогла осветить очень важный вопрос — отношение писателя к национальному народному творчеству.

«Каждый может, — писал он в одной из статей, — черпать тему и писать, пересказывая, изменяя, добавляя и сокращая, отдаляясь от текста или сохраняя близость к нему». Уже в этом коротком высказывании намечена довольно широкая палитра подходов к фольклору и его литературных обработок.

Разрабатывая свою мультипликационную модель сказки, Роберт Саакянц исповедует своеобразный принцип — «отдаляясь от текста, сохранять верность его духу». В фильме он сохраняет верность условиям игры. Начальная схема остаётся неизменной, как в сказке Туманяна.

«Отдаление» от перипетий сказки начинается только с момента, когда младшая дочь (в сказке — старшая) начинает фантазировать, представлять себе судьбу Кикоса... Всю «фантазийную» часть режиссёр берёт на себя, предлагая зрителю несколько фантастических, юмористических версий о Кикосе. В литературной сказке эти версии сведены к восьмистрочному стихотворному причитанию, повторяющемуся несколько раз.

В фильме режиссёр фантазирует, разрабатывая разные версии, рассказанные поочерёдно всеми дочерьми и матерью. Тут он неудержим, «купается» в стихии комических метаморфоз, происходящих с воображаемыми героями.

Игровая стихия ленты захватывает зрителя остроумием и озорством возникающих коллизий. Переходя из версии в версию, Кикос соответственно подрастает, его сопротивление злым сказочным силам становится всё упорнее и изощрённее. В этой «игре без правил» коварство колдуньи проявляется в бесконечных и неожиданных превращениях. Кикосу, понятно, трудно сладить с проделками волшебницы, но изобретательности, выдумки у него с избытком. Превратилась, скажем, Баба-Яга в трёхглавого пышущего огнём Змея-Горыныча, и Кикос не растерялся — принял стойку каратиста и тремя резкими ударами руки снёс драконьи головы.

Противоборство героев лишено драматичности. И ведётся оно по условиям сказки: каждая версия завершается падением героя в колодец — таковы заданные первоисточником условия игры. В интерпретации бабушки Кикос предстаёт уже царём с короной на голове. Услышал эти россказни отец, возмутился: «Кто же это пошлёт царя за водой? Сами принесём!»

Разделся, полез в колодец. Нырнул за упавшим туда кувшином, а появился. с царской короной в руках.

Застыли в изумлении ближние. Таким ироническим, интересно найденным финалом, авторы заставляют зрителя задуматься об относительности истины. Парадоксальный финал картины, при всей его ироничности, даёт неожиданный импульс мысли: было ли это — не было, а ведь могло и быть.